Было бы с моей стороны очень глупо. 36 лет страна идёт своим путём, на словах — в Европу, в «цивилизованный мир», а такой совковый атавизм до сих пор цветёт и пахнет.
Дело в том, что Украина, если честно, унаследовала совок в не меньшей степени, чем рабсия. И десятилетиями его не просто сохраняла, а бережно пестовала, как любимого домашнего питомца. Вся вертикаль власти, суды, милиция, СБУ, таможня, министерства — всё это с самого начала было густо нашпиговано людьми, для которых «советский» и «рабсийский» были практически синонимами. Многие из них даже не скрывали симпатий. Проще говоря — агентура и полезные идиоты в одном флаконе.
И Кремлю это очень нравилось. Дешёвый газ, «братский народ», «одна история», совместный бизнес по распилу всего, что плохо лежит. Всё шло как по маслу.
Поэтому коррупцию у нас никто особо и не лечил. Её поддерживали — удобно, когда все повязаны, когда каждого можно в любой момент взять за яйца. И свои олигархи, и рабсийские агенты влияния, и просто инерция совковой системы — всё смешалось в одну токсичную кашу.
А потом случился 2004-й. Оппозиция решила поиграть в «евроинтеграцию», помахать оранжевыми флагами и заявить, что мы, мол, хотим в ЕС и чуть ли не в НАТО. Никто, конечно, всерьёз туда не собирался — это был в первую очередь внутренний бунт против Кучмы и Януковича. Но «строгий суверен» в Кремле обиделся по-настоящему.
«Как же так, сукины дети? Мы вам газ по 50 долларов, объятия до хруста в рёбрах, а вы нам тут свою "самостийность" под нос суёте? Да ещё и с Западом заигрываете?»
С этого момента и началась настоящая война — сначала гибридная, потом всё острее и острее. Потому что для Пидора и компании Украина независимая, европейская и неподконтрольная — это не просто геополитический провал. Это экзистенциальная угроза самой модели «русского мира». Если у «братского народа» вдруг получится жить без вертикали, без царя в голове и без вечного «нас все обижают», то вдруг и у рабсиян возникнут нехорошие вопросы.
И от гибридной войны Кремль в итоге перешёл к горячей. К полномасштабному вторжению. И вот тут-то и выяснилось самое главное: в стране гораздо больше настоящих украинцев, чем казалось даже нам самим. Патриотов, которые не на словах, а на деле хотят в Европу, хотят нормальной жизни, демократии, свободы и собственного государства. Именно они первыми встали в 2014-м, а потом в 2022-м поднялись массово и спасли страну в самые чёрные дни.
Теперь, в этой страшной, кровавой войне, происходит настоящая национальная самоидентификация. Люди на своей шкуре, на потерях, на боли и на невероятном сопротивлении понимают: Украина — это реально не рабсия. Никогда ею не была и, главное, никогда ею не будет. Мы разные. Разные ментально, ценностно, по отношению к жизни, к свободе, к будущему.
Война выжигает из нас остатки советского и «братского» шлака. Она заставляет выбирать сторону не на кухне, а в окопе или в тылу, когда от твоего выбора зависит жизнь. И чем дольше она идёт, тем чётче мы видим своё отдельное место в истории и в этом мире.
Это очень дорогое, очень болезненное, но настоящее рождение нации.