Не хочет неправильный народ с зетниками ради достижения победы в войне консолидироваться. Пятый год уже не хочет, а до зетников всё никак не дойдет:
«Удары по Москве пробудили рабсию? Когда мы говорили о том, что «страна не знает» или «страна отсоединяется от фронта», или ещё что-то в этом роде, мы всегда делали поправку на то, что этот эффект во многом создан искусственно. Ведь в этой войне уже задействованы и участвуют напрямую сотни тысяч людей, если уже не миллионы. У них есть родственники, друзья, близкие. Эти расходящиеся круги уже охватывают всю рабсию, все регионы, все слои общества.
Но в официальных источниках и СМИ тревожные сигналы и сведения о проблемах на фронте все эти годы как бы приправлялись бесконечным густым потоком умиротворения и рутинизации. Выступления Хуйла запикивают или вообще вырезают И телевизор в каком-то смысле побеждал ту информацию, которая доходила до многих людей от их близких или знакомых с фронта, через блоги военкоров или публичных военных.
Казалось бы, этот пузырь благолепия и оптимизма будет разрушен налетами БПЛА и ракет ВСУ на крупные города: на Москву, на Петербург, на Севастополь, Казань, Пермь… (https://Paha-Ne-Vydast.me/tretyakov_n/2081)Наверное, многие ожидали, что вот сейчас-то народ прозреет, вот сейчас-то люди поймут, что война касается каждого и что исход войны в той или иной мере зависит от каждого…
..Но никакого пробуждения, на мой взгляд, пока не происходит. (https://Paha-Ne-Vydast.me/tretyakov_n/2081)Потому что на фоне многих лет вот этой благолепной оптимистической пропаганды эти атаки ВСУ выглядят как какое-то совершенно необъяснимое аномальное событие. А раз это аномалия, то оно не заслуживает глубокого анализа или возможного пересмотра подходов к проблеме — как системных, так и частных людей. Наше общество оказывается неспособно увидеть проблему во всей ее серьезности. А именно — как проблему системную. Поэтому налеты на Москву и другие удары ВСУ пока что большинством рассматриваются как трагические одиночные события. Как теракт в «Крокусе». Или даже, может быть, как подобие стихийного бедствия», - Никита Третьяков.