Cнился остров с неким объектом. Я был американцем филлипинского происхождения, служившим в охране внешнего периметра. На острове была База ВМФ США, но какая-то странная. Потому что туда заходили также суда ВМФ Филлипин. Но самое главное в центре острова, среди холмов и скал была другая база - объект со своёй собственной службой безопасности и уже на аншлаге у ворот в него было 3 ряда надписей - на английском, филлипинском и русском. Охрана иногда перешёптывалась что там работают русские микробиологи, но разговоры зачем и почему обычно пресекались офицерами.
Однажды ночью раздался сигнал тревоги, была не моя смена и я дремал в портовой казарме у наблюдательного домика и вышки. Сигнал был странный, к сирене примешивались суматошные крики, а на мониторах пункта наблюдения куда я вбежал проснувшись горела одна единственная надпись на синем фоне "Witches' Night". Следом за мной примчался капитан смены и взглянув за мониторы схватился за голову, сказать он ничего не мог и только тяжело хватал воздух и пыхтел. Затем он ухватил меня за шкирку комбинезона и потащил к порту, точнее марине для катеров и других мелких лодок, с которых велось наблюдение за акваторией.
На одном из катеров сидел сменный механик-электрик и разбирался с проводами в распределительной коробке над кокпитом.
Капитан не говоря ни слова дёрнул ему рукой "Завязывай!" чтобы он всё привёл в порядок. Затем он вытащил из трюма поочерёдно три комплекта костюмов с аквалангами и приказал нам одеть их как можно быстрее.
Всё это время на острове слышалась трескотня автгоматического оружия, одиночные выстрелы пистолетов и иногда взлетали сигнальные ракеты, ьвызывая ощущение какого-то кино и дежа-вю.
Дальше мы влезли прямо в костюмах, но без ласт на ногах и рюкзаков аквалангов в кокпит, кэп завёл моторы, включил электронику, фонарь на носу и мы ринулись в океан. Швартовы офицер отвязал ещё когда мы подбежали к катеру.
Это был семиметровый катер береговой охраны закрытого типа, снабжённый оборудованием для погружения и проверки шельфа на предмет диверсий, однако компрессора на нём не было и аппаратура фактически была для разового погружения.
Мы мчались на юго-запад в сторону Австралии. Не на максимальной скорости, ибо капитан умудрялся смотреть на экраны глубиномера, радара и карту с GPS, опасаясь рифов и ещё чего-то. Затем он сбавил скорость до умеренной и сказал достаточно громко: "База потеряна. Произошла утечка реагентов из центрального объекта - это почти всё что успел мне сказать майор из охраны внутреннего периметра. Потом он добавил что заражённые вышли за периметр и на корабле устремились к Гавайям и что вступил в действие Протокол "Ведьмина ночь". Мне повезло, добавил он, что я дружил с офицером разведки с эсминца, так что он показывал мне книжечку-памятку с этими кодами, которую сам составил на экстренный случай". Капитан умолк и какое-то время вёл катер, ориентируясь только на одному ему известный топографический пункт в море - буй NOAA над резким провалом дна океана, который оранжевыми вспышками скрашивал ощущение того что всё накрылось медным тазом.
Он прокашлялся и продолжил: "Протокол этот обозначает утечку биологических агентов самого высокого класса опасности и введение в действие правила тотального уничтожения всего на объекте. Термоядерный заряд мощностью около 100 килотонн. Поэтому прятаться в подвалах казарм смысла не было - огнём выжжет всё!".
"Мы погрузимся у буя на максимальную глубину для найтрокса и затем после четверти оставшегося запаса медленно всплывём. Есть шанс декомпрессионной болезни, но это единственный вариант". Остановивишись у буя, мы одели на ноги ласты, акваланги, подрегулировали ремни, открыли вентили, настроили клапанами расход смеси и спиной упали за борт в глубину океана. Из-за постоянных тренировок и практического патрулирования я не боялся, однако глубина под лодкой почти в 800 метров будоражила воображение, к тому же была опасность тигровых акул, хотя ночью они предпочитают дремать среди рифов, иногда лениво двигаясь только хвостовым плавником.